МУЗПРОСВЕТ
Наверх

Еврохардкор

В европейском хардкоре начала 90-х можно усмотреть, условно говоря, три параллельные тенденции.

Во-первых, британский хардкор. Это быстрый брейкбит с различными семплерными добавками — вокальными, джазовыми или какими-нибудь еще. Из этого хардкора получился джангл, а потом драм-н-бэйсс.

Во-вторых, голландский супербыстрый хардкор — габбер.

И, в-третьих, скажем так, бельгийско-немецкий саунд. Это не очень быстрый, но очень увесистый и грязный, то есть записанный с перегрузкой, брейкбит. Звук — не звонкий и чистый, а как бы проржавевший и надтреснутый, иными словами, индустриальный.

На интересный вопрос: «А почему музыка вообще стала жестче и шумнее?» — однозначного ответа нет. Есть мнение, что к началу 90-х были налажены изготовление и транспортировка синтетических наркотиков, в первую очередь экстази, в Западную Европу (делали экстази, похоже, на бывших государственных медпредприятиях Восточной Европы), произошло насыщение рынка, таблетки подешевели, рейверы увеличили дозу, и музыка соответствующим образом ускорилась.

Существует и другая версия, согласно которой количественно наркотиков, действительно, стало больше, зато их качество резко ухудшилось: в таблетке экстази содержался уже не чистый МДМА, а гремучая смесь, прежде всего амфетамин, не столько радующий, сколько стимулирующий. Таблетки сильнее отшибали мозги, и музыка стала жестче (панк-рок тоже был амфетаминной музыкой).

Еще одно объяснение сводится к комплексу неполноценности европейцев перед американскими хаус-продюсерами: европейцы взяли реванш и сварганили куда более устрашающую музыку.

Нельзя упускать из виду и то, что существовала еще одна разновидность андеграундной музыки, которая по своей дикости и агрессивности намного превосходила все остальные звуки конца 80-х: индастриал, своего рода электро-металл. На него и равнялось бельгийско-немецкое андеграундное техно.