МУЗПРОСВЕТ
Наверх

Цудзико Норико

Если Бьорк изрядно раздражала, то японка Цудзико Норико (Tujiko Noriko) изрядно очаровывала. В одном отношении она явно опережала и музыкантов Mego (венский нойз-лейбл, выпустивший ее альбом), и многих прочих — ее песенки были само собой разумеющимся делом. Ее альбом как бы говорил: вы там в своей Европе созидаете электронную утопию, занимаетесь высокой музтехнологией и сложным дизайном, а мы там уже живем. Нам не надо прикладывать никакого усилия, чтобы попасть в будущее, мы уже в нем.

Самоочевидность музыки Норико смущала. Она делала самодельные детские песенки эпохи победившего киберпанка. Европейский электропоп — это аккуратная стилизация прошлого, Цудзико Норико ничего не стилизовала, она не ухаживала за памятниками старины.

Ее второй альбом на Mego «Make me hard» (2002) был сделан куда извивнее и изящнее, чем предыдущий. Моторного ритма больше нет, песни извиваются и пульсируют. Интонация голоса Цудзико стала более человеческой и натуральной. Но сказать, что это просто песни, ни в коем случае нельзя. Это многослойный аудиодизайн, звук то сжимается, то расширяется, то вдруг ускользает, как будто завернув за угол. Голос певицы иногда раздваивается, растраивается, превращается в хор, потом один из голосов растекается в нойз-лужу, из которой что-то выскакивает.

Все в этом альбоме петляет: и звуки, и ритмы, и мелодии, и голос. Не повторяется в занудливых циклах, а именно петляет.

Мелодии производят впечатление бесконечных, голос прыгает с ноты на ноту, потопчется на одной ноте, перепрыгнет обратно, потом опять вперед, никакой мелодической жесткости не возникает. Мелодии похожи на попытку старательного ребенка нарисовать синусоиду. Если пение Бьорк — это в произвольном порядке чередующиеся затянутые «а-а-а» и пробормоченные остальные звуки, то у Норико пение превратилось в произвольном порядке чередующиеся подъемы и опускания мелодии. Да и сам голос Норико, кажется, не очень прочно привязан к музыке, пение иногда неожиданно прекращается, потом снова возобновляется, музыка вспучивается под одними словами, а потом, кажется, игнорирует целые фразы, булькая себе под нос.

Из чего сделана эта музыка, понять не очень просто, звуки синтезаторов и ударных инструментов опознать можно, но часто мы слышим просто гул и шум, который, впрочем, иногда вдруг приобретает прозрачность и распадается на множество знакомых звуков, которые потом опять быстро превращаются во что-то неприятно электронное.