МУЗПРОСВЕТ
Наверх

Эскапизм

Противопоставленность аудиомира и обычного мира фундаментальна для меломана. Я, разумеется, не считаю, что открываю Америку: тезис о музыке как средстве побега от реальности хорошо известен.

И это не шутки.

В конце 70-х в среде музыкально продвинутой советской молодежи Запад, то есть все прикольное, кайфовое, джинсовое и антисоветское, был именно местом, в котором живут The Beatles и Led Zeppelin. Мы хотели не на какой-то там Запад, которого мы не знали, а именно туда, где Deep Purple. Раз им там хорошо, значит, нам тоже будет отлично.

Я уже в зрелом возрасте продолжал разделять аналогичную точку зрения, правда ориентированную не на музыкальный мир, а на живописный. Для меня Запад был местом, где привольно гуляется абстракционистам и экспрессионистам, структуралистам, антропологам и специалистам по сравнительному религиоведению. Шток-хаузен и Ксенакис прогуливаются по соседним лужайкам. Ведь там культура, там традиция, там «те, кто понимает»!

Ничего этого я, естественно, не нашел. Но так жестко приземлились далеко не все. Еще в 90-х произошла одна встреча, до сих пор стоящая у меня перед глазами. Я вхожу, глядя по обыкновению в пол, в крупнейший (кёльнский, немецкий, европейский) музмагазин «Сатурн». Краем глаза вижу у парня, идущего навстречу мне к кассе, компакт-диск Deep Purple.

О, думаю, надо же: кто-то это до сих пор покупает.

В следующее мгновение парень что-то говорит своей спутнице по-русски.

О, думаю, дома он, небось, считал, что ему перекрыли доступ к классному западному року, а вот оказавшись в богатейшем музмагазине Европы, покупает не Shellac, не Butthole Surfers, не Pussy Galore, не Godflesh, не Mr.Bungle, a Deep Purple, которого у него, очевидно, был полный комплект и дома.

Юмор ситуации состоит в том, что парень несет в руках «настоящий Запад» — Deep Purple. И потому Запад, который вокруг него, оказывается ненастоящим, хотя парень ехал сюда именно как на «Запад Deep Purple». Он привез с собой в Германию свой иллюзорный русский Запад, который вопиющим образом не соответствует никакой реальности — ни реальности Германии, ни реальности России.

Эта встреча, хотя прошло уже лет десять (и я больше не видел никого, кто покупал бы в магазине Deep Purple), так и стоит у меня перед глазами как пример устойчивости иллюзорного музыкального мира. Разумеется, вместо «Запада Deep Purple» можно с тем же успехом говорить о Западе техно, брейккора или знаменитых лейблов, на которые надо попасть.