МУЗПРОСВЕТ
Наверх

Бьорк

Весь эффект песен Бьорк целиком держится на ее голосе, на ее шипении, на манере выговаривать согласные, на энергии, с которой она дышит. Несмотря на все компьютерные манипуляции, тембр ее голоса остается одним и тем же, до боли знакомым и до боли невыносимым. И некуда от него деться, он терроризирует. Как тембр голоса твоих родителей — ты не можешь слышать смысла слов, после первых же секунд этого звука наступает блокада.

Бьорк изображает невероятные чувства, подразумевается, что поток чувств проделал дырку в ее голове и несется прямо в микрофон. Однако певица произносит и проговаривает текст не очень внятно. Она произносит не слова, но sounds. Бьорк растягивает некоторые гласные звуки, проборматывает все остальные, она шипит и стонет, она находится в сфере саунда.

Собственно, пение, чуткое к окраске звука, можно только приветствовать, на тонких изменениях тембра построено много восточной вокальной музыки, скажем индийское классическое пение, но проблема Бьорк состоит в том, что в ее распоряжении всего несколько красок. И все их она употребляет в каждом слове, которое поет. Оттого все ее фразы, все ее строфы, все ее песни окрашены совершенно одинаково. Тембр голоса Бьорк статичен, это каждый раз моментальная фотография, при этом сделанная с очень близкого расстояния — отсюда, наверное, и разговоры об интимности ее музыки.

То же самое можно сформулировать иначе: Бьорк поет крайне невыразительно. Ее фирменная манера убивает песни: мелодия становится неопознаваемой. Опознаваемость мелодии нужна, конечно, не для того, чтобы соблазнить слушателя и склеить его уши сладким медом, но для того, чтобы певец мог применять разные фразировки, сдвигать акценты, по-иному группировать ноты, слегка варьировать их длину и окраску… всего этого песни Бьорк лишены. Она лишь запускает фирменные семплы своего вокализа.